Сколько стоит свобода? А если тебе 17? Если вся жизнь впереди? Она бесценна, — рассказывает Руслан, которому суд определил 6,5 лет лишения свободы за диверсию в Чите, оплаченную украинскими спецслужбами.

30 тысяч рублей в обмен на 6,5 лет за решеткой — в самое золотое время, когда сверстники учатся, встают на ноги и создают семьи. Хотя, в какой-то мере, можно сказать, ещё повезло: за диверсию и терроризм наказание бывает намного суровее — до 20 лет лишения свободы и вплоть до пожизненного. Руслан из Читы, ему 17 лет, школу придётся заканчивать здесь, за колючей проволокой.

Руслан, осужденный: «Летом со мной связался человек, предположительно куратор. Он написал, предложил поджог базовой станции. Я, не придав этому значения, начал интересоваться, что за станция, где она находится. Он спросил мой город, я назвал. Он сказал: "Хорошо, я с тобой позже свяжусь". Через некоторое время он прислал координаты базовой станции, которая находится на ГРЭС. Я нашёл себе сообщника, купил бензин, подготовился к поджогу. И через некоторое время ночью мы подожгли эту базовую станцию. После я узнал, что это было по заданию украинских спецслужб, просто я об этом не догадывался».

Но, как говорится, незнание законов не освобождает от ответственности. За помощью Руслан обратился к другу — теперь они занимают соседние камеры.

Руслан, осужденный: «Товарищу я позвонил, попросил с ним встретиться. Мы встретились. Я рассказал, что мне написал человек, предложивший сжечь базовую станцию. Моему подельнику тоже нужны были деньги, и он согласился».

— Как ты думаешь, 30 тысяч стоят столько лет?

— Нет, никакие деньги не стоят.

Иван — тот самый товарищ Руслана, который согласился помочь ему сжечь сотовую вышку.

Иван, осужденный: «Не осознавая, что нас привезут сюда или поймают, он мне ничего не объяснял. Просто попросил помочь. Объяснил, что надеть, что делать. Я пришёл ночью и помог. Всё это снималось на камеру».

Теперь друзья ещё долго не расстанутся — суд приговорил их к 6 и 6,5 годам лишения свободы. На момент поджога они были несовершеннолетними, но за преступления диверсионного и террористического характера уголовная ответственность в нашей стране наступает с 14 лет. Это только один случай из многих. С началом СВО война ведётся, в том числе, и так: с Украины пытаются вербовать наших детей — подростков, чтобы они устраивали диверсии у себя дома, раскачивали и без того напряжённую ситуацию на Родине.

Владимир, оперуполномоченный ФСБ: «По заданию украинских спецслужб совершаются преступления в отношении военных комиссариатов, инфраструктуры железнодорожного транспорта и важных объектов гражданской инфраструктуры Забайкальского края.

— Какими методами пытаются воздействовать на подростков?

— Вербовка осуществляется на основе материальной зависимости: подросткам предлагают деньги (от 15 до 200 тысяч рублей). Если подросток не соглашается, и противник заинтересован в его помощи, следуют угрозы ему и его родным».

В зоне риска подростки 14-18 лет. Как правило, в Telegram им пишут с предложением о работе или от имени сверстников — для начала просто пообщаться. Любая реакция — уже успех.

Почему противник выбирает подростков? Все потому, что их проще ввести в заблуждение, да и схема работает почти без сбоев: задеть за живое, заманить деньгами, добиться желаемого любой, даже такой бесчеловечной ценой.

Тамара Костенко, медицинский психолог краевой клинической психиатрической больницы имени Кандинского: «Кураторы этих групп — очень тонкие психологи, знающие, на что давить. Они выявляют проблемные точки. Говорят, что ничего не будет, ты несовершеннолетний, максимум — хулиганство. Но это подразумевает военное преступление, и статья не смягчает наказание несовершеннолетним. Отвечать будет тот, кто совершил действие».

Кого-то мотивируют деньгами, кого-то — важностью поступка, кого-то запугивают или обманывают ложной безнаказанностью.

Владимир, оперативный сотрудник ФСБ: «Бывали случаи, когда противник предлагал подростку совершить террористическое или диверсионное деяние, уверяя, что уголовной ответственности не будет. Это ложь. Уголовная ответственность за террористические акты и диверсии составляет от 10 до 20 лет строгого режима. Преступление, совершённое группой лиц по предварительному сговору или с причинением значительного имущественного ущерба, наказывается от 12 до 20 лет».

Даже после освобождения жизнь таких людей уже не будет прежней: им и их детям навсегда закрыта дорога на госслужбу, в спецподразделения и силовые ведомства. Далеко не каждый предприниматель захочет взять на работу человека, осуждённого по такой статье. Руслан, например, хотел служить в ОМОН, но этого не случится. В такие структуры не берут даже с погашенной судимостью. Ближайшая перспектива — сидеть, строго соблюдая распорядок.

Алексей Гринько, заместитель начальника СИЗО-1 УФСИН России по Забайкальскому краю: «Определённые запреты распространяются на них, в том числе, относительно условий содержания. Запрещены межкамерные связи, хранение запрещённых предметов. Строго соблюдается распорядок дня: в ночное время — на спальных местах».

Почему противник выбирает подростков? Их проще ввести в заблуждение. Схема работает почти без сбоев: задеть за живое, заманить деньгами, добиться желаемого любой ценой.

Тамара Костенко, медицинский психолог краевой клинической психиатрической больницы имени Кандинского: «В этом возрасте формируется самосознание, в которое входит самооценка (как я оцениваю себя). Подростковый возраст — с 11 до 18 лет, и самооценка формируется постепенно. Менее подвержены деструктивному поведению подростки с устойчивой, адаптивной самооценкой, но таких мало, потому что самооценка в этом возрасте неустойчива».

Психолог советует подросткам критически воспринимать информацию: не стоит верить незнакомцам, тем более в сети. Лучше не вступать в диалоги. Если же подобная ситуация произошла, нужно рассказать родителям или другим взрослым.

Тамара Костенко, медицинский психолог краевой клинической психиатрической больницы имени Кандинского: «Можно позвонить на телефон доверия 40-14-83».

Сломай себя в желании заработать лёгкие деньги — не дай другому сломать тебе жизнь!

Руслан, осужденный: «Я хотел бы выйти и начать жизнь с чистого листа».

Региональный телевизионный канал «Забайкалье»