Режиссер Тарковский. О Забайкалье с любовью

29 мая 2018, 00:00

Фигура писателя, режиссера Михаила Тарковского стала почти культовой для множества забайкальцев. Он давно уже - не человек из "той самой семьи Тарковских". Настоящий сибиряк (в 1981-м году уехал в Красноярский край, где и живет по сию пору в селе Бахта), охотник, рыбак, путешественник Михаил Тарковский - желанный гость в Забайкалье. О своей любви к этому земле, о друзьях, о своих новых проектах, он рассказал в интервью 75.RU.

- Вы помните свой первый приезд в Забайкалье? Какой увидели Читу? Людей?

   -  Первый приезд Забайкалье был с Читой не связан, но рассказать о нём стоит. В 1977 году я (будучи студентом первого курса) попросил свою тётку по отцу Нину Дикову отправить меня в экспедицию куда-нибудь в Восточную Сибирь (она была связана с геологией). И меня отправили в Бодайбинский район Иркутской области. Работали мы в районе посёлка Кропоткин. Ближе к концу сезона мы обследовали голец Высочайший (река Хомолхо), где теперь крупное золотодобывающее предприятие. Моя работа заключалась в долблении молотком кварцевых жил, добычи образцов с вкраплениями золота и складывания их в мешочки.

    Та экспедиция была, конечно же, этапной и во многом определила мой жизненный путь – образ трудовой Сибири меня поразил и вдохновил. Я даже написал песню под названием «Забайкальская осень». Пелась она от лица геологического работяги, который обращается в письмах к городской своей возлюбленной. Сам он выбирает «злое лицо работы» и не особо собирается к де́вице, но зато любит и тоскует. И ещё упрекает любимую за то, что она, мол, в тепле и среди витрин, и, того гляди, изменит («ты возвратилась в восемь, думая про другого»), а он у костра среди лиственниц… В общем, «забайкальская осень кружится над тайгою и золотые листья падают на ручьи».

          А первое знакомство с Читой произошло в начале марте 2010-ого года, когда я гнал машину из Владивостока в Красноярск. Это было 9-ого марта. В Чернышевске в кафе девчонки были слегка затуманены после праздника и не было беляшей – все съели и не успели постряпать. Был морозец градусов тридцать, и дымки стояли вертикально и необыкновенно выразительно. А ночевал я в районе станции Сбега – есть там на федеральной трассе такая заезжка под названием «Закусочная багульник». Проехал Могочу и всё ждал места, где переночевать, а оно всё никак не попадалось. Ночёвка эта описана в главе в «Тойоте-Кресте» - «Звёздная заезжка». Глава эта мне представляется центральной. Ещё потемну, выгнав из гаража обтаявшую машину, поехал в сторону Читы, и почему-то это утро особенно запомнилось. Сопки, рассвет с рыжими облаками. Необыкновенная осторожность и таинственность утра. Лиса, пробежавшая по обочине. Постижение России… Остановился на обзорном месте полюбоваться восходом. А перед этим другие люди точно так же стояли и любовались. Машин больше не было. Потом Чернышевск с дымками и степью. А потом дорога и кафешка, где я разговорился с теми, кто тоже смотрел на восход.

    Читу проезжал в ясную погоду, и почему-то (сам не знаю) мне показалось, что город - справа от трассы. Просто какие-то дома я принял за город. И даже поначалу в «Тойоте-Кресте» так и написал, что, мол, Чита справа от трассы была. Потом было стыдно и пришлось исправлять, хотя во Владивостоке в журнале «Рубеж» вышло с ошибкой. Странно устроены наша память и внимание, я не раз ловил себя на подобном искажении действительности…

    Годы спустя через своих друзей, с которыми строили храм в Бахте (а именно через Светлану Покровскую), я познакомился с митрополитом Димитрием и другими читинцами, стал бывать в Чите, проводить встречи с читателями. Все те люди, с которыми довелось общаться, с таким теплом и вниманием ко мне отнеслись, что возникли совершенно особые отношения и с ними, и с этой землёй.

 - Вы помните себя до переезда в Сибирь? Каким Вы были тогда и какой Вы сейчас?

  - До переезда с Сибирь был московским зелёным юнцом со взглядами, присущими москвичам, хотя и с любовью к деревне, к Сибири (заочной, но пылкой). Батюшка Енисей не сразу вынул моё прежнее нутро и вложил своё. Прошло время. Когда я думаю об этой пересадке сердца, то вспоминаю стихотворение Пушкина «Пророк».  И Батюшка-Енисей мне представляется тем самым Шестикрылым Серафимом, что вырвал мой «празднословный и лукавый» язык, что вынул сердце и вложил во грудь уголь, «пылающий огнём».

    Какой я нынче трудно сказать – о себе вообще сложно судить, да ещё на людях, но мне кажется, что я многое понял о нашей земле, и о нашем народе. И много гордыни смирил. А пока смирял, много и набрал.

  - Для множества забайкальцев Ваша "Тойота Креста" стала по-настоящему культовым произведением. Откуда родилась эта идея и как, на Ваш взгляд, удалось почувствовать и передать необычный сибирский говор, покоривший забайкальцев?

   - Я думаю, Вы преувеличиваете, но всё равно такие слова греют сердце сочинителя. Идея этой книги развивалась постепенно и даже по-своему переиначивалась. Началось всё с первой, енисейской небольшой части, в которой долгим поиском нащупалась главная нота, а потом уже нежданно появились и вторая, и третья части. Очень надеюсь, что появится продолжение. А идея, идея… Здесь совпало несколько обстоятельств. Одним из них было желание выйти из замкнутого таёжного мира на более широкие межрегиональные что ли, транссибирские просторы. Ну и хотелось показать через праворукие автомобили совершенно особенную жизнь, которая сложилась на этих самых просторах. И не давал покоя образ Енисея как ствола, как тела двуглавого орла, по бокам от которого «двуглаво лежат рули», правый к востоку и к западу левый. И добавились впечатления от съёмок нашего четырёхсерийного фильма, известного под названием «Счастливые люди»: опыт работы с людьми другого мировоззрения и других представлений о порядочности. Этот опыт частично нашёл отражение в образе Григория Григорьевича, человека, доставшего деньги для съёмок фильма и вероломно использовавший это обстоятельство по завершении работы. Его партнёр, кинооператор Андрей, брат Евгения – человек необыкновенно возбудимый и ранимый - никак не может с этим смириться.

     А при работе… главным было, чтоб автомобили не загородили людей и не оттолкнули равнодушных к машинам читателей. В каком-то смысле книга промахнулась: тем, кто гонял тачки, торговал ими и их ремонтировал, было не до чтения. А взыскательному и тонкому читателю, на которого книга была рассчитана - ни к чему такая автомобильная подробность.

    А вообще это книга о своём родном, о любви к этой земле, о нашем неповторимом времени. И, конечно, хотелось дать образ России от Океана до Океана.

 В повести «Фарт» герой говорит о том состоянии, когда «якорь под тобой». О том, какое счастье ничего не высасывать из пальца, а писать о земле, которая под тобой – о том, как ты её любишь. Со стороны звучит просто и как общее место. Но я уверен, что это самое большое сочинительское счастье. Что это нечто запредельное, сокровенное. И дико – за что мне это?!

  Чуть не забыл: в небольшой поэме «Жека» из третьей части «Тойоты-Кресты», где автор обращается к своему герою, именно на подъезде к Чите произошёл главный поворотный момент сюжета: когда я решил вернуться к Жеке на берег Тихого Океана и сменить напарника в бессменной его вахте. («Вот Чита впереди как в чашке, и в шершавой пыли капот, я прижался к худой листвяшке, сделал вдох… и включил поворот»)  

 - Расскажите о своем новом фильме, часть которого снималась в Чите.

 - Фильм «Жесткая сцепка», который мы снимали с Александром Калашниковым летом 2017-ого года - в общем-то, о том же самом. Были предварительные разговоры, рассуждения, мысли. Вот надо, мол, вослед (и не вослед) «Тойоте-Кресте» снять фильм об образе России к востоку от Енисея. Ведь многие зауральцы даже не знают, что восточнее –  Чита или Улан-Удэ и что Улан-Удэ, вообще-то, Верхнеудинск. Но легко сказать «образ России», а как показать? Нужен герой. Герой, который едет с Енисея на Дальний Восток или наоборот. И вопрос, зачем он едет? Не за машиной же. Тем более фильмов про перегон предостаточно… В итоге героем фильма стал один охотник с Енисея, который едет на перекладных на могилу матери на северо-восток Приморья. На берег Тихого Океана в далёкую деревню, где живут его братья. Сам он тоже с Дальнего Востока, да ещё родился в Китае, куда его деды-старообрядцы ушли от гонений на веру в тридцатых годах. В пятидесятых часть их родни уехали в Южную Америку, а его родители вернулись в Россию.

    В Чите герой оказывается в Успенском мужском монастыре, где происходит его разговор с насельником отцом Александром. Думаю, что это одно из главных мест в фильме, хотя трудно так говорить.

 - Какой из героев Ваших книг Вам наиболее близок?

   - Каждый по-своему близок. И Васька из одноимённого рассказа, Иваныч из «Стройки бани», и конечно Женя Барковец из «Тойоты-Кресты». Да могу ли сказать, что мне не близок Сергей Иванович из «Полёта совы» или Баскаков из «Фарта»? Вкладывать в героев свои духовные заботы и тяготы – это обычная штука в писательском деле. Происходит это всю жизнь и на разные лады.

- Каким должен быть настоящий мужчина-сибиряк? А забайкалец?

   - Он должен любить свою землю, заботиться о ней, беречь и не противопоставлять тёплой зауральской Россеюшке. Как бы не раздражала далеко не тёплая нынешняя Москва. Это трудно, но сибиряк как никто понимает важность целостности нашей страны. Московские журналисты обожают разговоры о сибирском и дальневосточном сепаратизме, которого никогда не было и не будет. Вообще взгляд из столицы до предела своеобразен. Особенно любят рассуждать о китайской экспансии, хотя сегодня произошёл отток китайцев с Дальнего Востока, так как в самом Китае небывалый экономический подъём и острая нужда в рабочих руках. А на цифры оказывает влияние приток выходцев к примеру из Средней Азии.   

- Вы фактически живете в тайге. Наверняка, она открыла Вам много необъяснимого. Какая она, сибирская тайга?

   - Разочарую: всю зиму мы провели в городе Красноярске как раз в связи с монтажом фильма, о котором я рассказывал. Но именно зимовка в городе дала мне возможность посетить и Бодайбо, и Читу. В этом году удалось провести около сорока встреч с читателями в разных городах Сибири.

     Между прочим тайга и Бахта снятся каждый день. Конечно, жизнь в тайге – огромный мир, огромный опыт, а учит он, как ни странно, общению с людьми. Пониманию или непониманию их. Она очень сильно меняет тебя самого. Она учит труду – и физическому, и духовному. В тайге мало мистического и всё предельно рационально: за каждое действие приходится отвечать. Этот закон здесь особенно показателе,н поучителен. А какая она, наша тайга? Очень красивая и завораживающая на всю жизнь. 

 - Как в Бахте живется Вашей семье? Хотели бы Вы, чтобы и дети росли там?

    Вместе нам живётся, точнее, жилось до этого, не скажу легко, но… сильно. Конечно, хотелось бы, чтоб дети этот мир знали и у них был выбор. 

- Была мысль экранизировать "Тойоту Кресту"?     

  - Конечно, была, да только скорее всего время упущено. Но что-то документальное, летописное вослед книге – я думаю сделать предстоит.

 - В одном из интервью Вы сказали, что люди стали "жить по-волчьи"? А как не жить по-волчьи?

   - Не жить по волчьи? Трудно. Понятно, что когда в качестве идеологии предлагается рынок, то в законе - конкуренция и пожирание одних другими. Когда индивидуальное перевешивает национально-объединяющее. Но одни это считают естественным, а другие относятся как к испытанию. И не разделяют это, противостоят этому всей своей жизнью.

    В завершение хотелось бы сказать о Чите, об этой земле, которая, как мне кажется, из всех регионов наиболее пострадала от революции девяностых. И недавно я с возмущением узнал, что чиновничеством уже изобрело словечко-приговор для таких мест многострадальной Русской земли – ДЕПРЕССИВНЫЙ РЕГИОН. Это всё равно что сказать человеку: ты депрессивный! Дичь редчайшая. Они даже не поняли, что сморозили. Выходит, ты допустил, что регион стал таким.  

    Конечно, мне бы больше всего хотелось постичь душу Забайкалья. Для меня это самая неисповедимая часть нашей страны – обычно все стремятся на Дальний Восток, который, бесспорно, невероятно своеобразен, и так же невероятно дорог, но при этом намного понятней как раз в силу своего пограничного своеобразия. А Забайкалье требует внимательного взгляда, особой любви… Бесконечного постижения человеческих судеб. Мне кажется, ещё впереди слово об этой земле.

 

   Одним из важных событий в постижении Забайкальской души для меня было знакомство с дочерью Михаила Евсеевича Вишнякова Ией Михайловной. На встрече в библиотеке она подарила мне трёхтомник Михаила Евсеевича, который я читал в самолёте по дороге из Читы в Красноярск. Глядя как раз на те самые промороженные хребты, о которых писал Михаил Евсеевич. И испытывая то самое чувства якоря, что под тобой. Когда пишешь об этой земле. И отвечаешь за неё и в слове, и судьбой.

        С забайкальским писателем М.Е.Вишняковым у меня связана целая история. Ну, во-первых, давно знал о его творчестве. А во-вторых, я классический бабушкин внук. Бабушек моих звали Мария Макаровна Попова и Мария Ивановна Вишнякова. Крестьянка и дворянка. Жил я до пятого класса вдвоём с Марией Ивановной, и она очень много для меня значила. Она умерла, когда у меня уже начался Енисей и я уже пописывал стихи. И вот через несколько лет после её ухода (а казалось, он ушла совсем недавно), я почти решил взять в её честь псевдоним Михаил Вишняков. Остановило то, что Михаил Вишняков уже есть. И живу в русской литературе с той фамилией, которую мне дали. А в этом году жизнь вернула мне писателя Михаила Евсеевича Вишнякова. Для меня этот человек, повторюсь, пример писательского служения той земле, что под ногами, но как части Русского мира.   

     Я летел в самолёте. Стояла ясная зимняя забайкальская погода. Те же дымки над Читой, и те же промороженные хребты, о которых с такой любовью писал Михаил Евсеевич. И я в очередной раз понимал, что постичь душу места можно только через судьбу, через человека с огромным сердцем, посмевшего вместить и эти хребты, и эти промороженные судьбы. И этих людей, которым глубоко плевать, назовёт ли их кто-то депрессивными или не назовёт.

Ведь они у себя дома.

Редакция 75.RU

Фото - из личного архива Михаила Тарковского

      

 

 

Больше важных новостей в Telegram-канале "75.RU". Подписывайтесь!

Комментарии:

9 декабря 2018, 14:19 Последствия непринятия бюджета могут быть катастрофическими

Экс-министр финансов края Андрей Кефер прокомментировал депутатские эксперименты

7 декабря 2018, 07:01 Лыжи на мази

Сезон катания на коньках, санках и сноуборде открыт в Чите

Экс-министр финансов края Андрей Кефер прокомментировал депутатские эксперименты

Сезон катания на коньках, санках и сноуборде открыт в Чите

Главное сейчас