"Подвиг любви бескорыстной" Что пришлось пережить в Забайкалье Александре Муравьевой

Александр Тарасов / 4 февраля 2019, 07:26

Историю упокоившейся в Петровске-Забайкальском Александры Муравьёвой, жены декабриста, журналист Александр Тарасов назвал "забайкальским вариантом одного из вечных сюжетов о самопожертвовании бога". Ее судьба достойна того, чтобы потомки знали и помнили, как жила эта женщина, какие решения принимала и как исполнила свою миссию, написал он в своем "Живом журнале". Материал публикуется с разрешения автора.

Интеллигентная женственность Александры Григорьевны. «Её красота внешняя равнялась её красоте душевной»,— вспоминал о Муравьевой А.Е.Розен

Эта простая и возвышенная история началась с того, что Александра (Александрина) Григорьевна Муравьёва (урождённая графиня Чернышёва, 1804 - 22 ноября 1832 г.) - сестра декабриста З.Г.Чернышёва и жена декабриста Н.М.Муравьёва, последовала за ним в Сибирь. Она оставила у свекрови троих детей - царь запретил декабристкам брать с собой детей - и привезла в Забайкалье два послания А.С.Пушкина.

Александра Григорьевна дала подписку, по которой утрачивала дворянские привилегии и получила звание жены государственного преступника.

«И был долог путь погребальный \ Средь торжественной и хрустальной \ Тишины Сибирской Земли. \ От того, что сделалась прахом, \ Обуянная смертным страхом \ И отмщения зная срок, \ Опустивши глаза сухие \ И ломая руки, Россия \ Предо мною шла на восток».

Рисунок Н.А.Бестужева ворот Читинского острога

Преодолев за три недели пути почти 6000 верст, Муравьева прибыла в Читинский острог в феврале 1827 года. Во многих текстах говорится, что свидания с мужьями разрешались всего лишь два раза в неделю в присутствии офицера. Сначала так и было. Сама Муравьева 17 мая 1827 г. писала из Читы свекрови: «Я вижусь со своим мужем каждые 3 дня. 15 лет подобного существования - это печальное будущее». 

Как свидетельствует Завалишин, «Сначала жены моих товарищей допускались на свидание с мужьями только на один час времени, и то при караульном офицере. Вот один из этих офицеров <…>, будучи пьян, сказал грубость жене Муравьева, за что Нарышкин, свидетель сцены, хотя самый кроткий человек, сбросил офицера с крыльца. Нарышкина намерены были судить, но, к счастью, горный начальник Смольянинов засвидетельствовал перед комендантом, который его особенно уважал за примерную честность и добросовестность, что офицер был действительно пьян, и дело кончилось переводом офицера в другую команду. <…> Как вошло то уже в последнее время в обычай в Чите, жены должны были жить в каземате с мужьями в их номерах, имея, впрочем, свободный выход».

Как видно, условия свиданий смягчились настолько, что в 1829 г. в Чите у четы Муравьевых родилась дочь Софья. В скульптуре перед музеем декабристов в Петровске-Забайкальском, думаю, воплощен подлинный дух декабризма: мы хоть и в цепях (цепей декабристы, к слову, в Петровске никогда не носили), - но продолжаем род.

В скульптуре перед музеем декабристов в Петровске-Забайкальском, думаю, воплощен подлинный дух декабризма

Что касается их жен-подвижниц, то Муравьёва больно переживала разлуку с тремя маленькими детьми, оставленными за Уралом. Затем жуткими ударами явились для неё смерть сына, кончина горячо любимых матери (в 1828 году) и отца (в 1831 году). Наконец, мучительным горем для Муравьёвой стала гибель двух её дочерей, родившихся уже в Петровском заводе. «Я не могу шагу ступить из своей комнаты, чтобы не увидеть могилку Оленьки. Церковь стоит на горе, и её отовсюду видно, и я не знаю как, но взгляд невольно постоянно обращается в ту сторону», - писала она в письме к свекрови. «На губах твоих холод иконки, \ Смертный пот на челе... Не забыть! \ Буду я, как стрелецкие женки, \ Под кремлевскими башнями выть».

«Я не могу шагу ступить из своей комнаты, чтобы не увидеть могилку Оленьки. Церковь стоит на горе, и её отовсюду видно, и я не знаю как, но взгляд невольно постоянно обращается в ту сторону»

«Большой Жано» Пущин писал впоследствии об Александре Григорьевне: «Ей все было легко, и видеть ее была истинная отрада...» Но жизнь оставляла ей в Забайкалье мало радостей. О её неудачных попытках вернуть хоть на чуть-чуть элементы прошлой навсегда оставленной за далеким Уралом жизни повествует неумолимый Завалишин:

«Вхожу к Нарышкину и вижу, что стоят огромные сапоги в свежей грязи. Между тем человек встречает в ливрее. «Что это такое?» — спросил я, указывая на сапоги. «Это, сударь, Катерина Ивановна (Трубецкая) приехала в сапогах Сергея Петровича», - отвечал он, смеясь. Надо сказать, что сначала наши дамы экипажей не держали, да и не было особенной надобности, так как все дома женатых были сплошь и близко к каземату, но так называемая Дамская улица по свойству грунта была всегда грязна, а в этот вечер по случаю дождя грязь была более обыкновенного, - и вот Трубецкая, видя, что галоши не спасут ее, без церемонии надела сапоги мужа и так перешла через улицу. Вхожу в залу, встречает Нарышкин во фраке; вхожу в гостиную, - сидят дамы, разряженные донельзя. Товарищи наши во фраках, в белых жилетах, по обычаю того времени, и галстуках.   <…> Поздоровавшись со всеми, я сказал Нарышкину: «Что же это, Михаил Михайлович, я не знал, а у вас маскарад; в пригласительном билете сказано было на вечер, а тут маскарад, и какой еще замысловатый. Катерина Ивановна вместо того, чтобы приехать в карете, приехала в сапогах Сергея Петровича, а у вас ваш палаццо подделан под простую избу. Все как следует быть в избе, не только пол, да и стены деревянные. Вам, я думаю, не дешево стало. Знаю по опыту: у дяди Остермана тоже одна комната была подделана под русскую избу. Вот что значит великосветская прихоть. Желал бы я знать, кто затеял подобные маскарады? Муравьева, затеявшая все это, закрылась кипсеком; Нарышкин сконфузился; все расхохотались при рассказе о сапогах вместо экипажа; принужденность исчезла; все решили, что это глупость, и подобные маскарады затем уже не возобновлялись».

И.Крившинко. "И в Сибири есть солнце. Жена Никиты Муравьева"

Сознательное и ответственное решение разделить с мужем невзгоды ссылки видно из переписки Александры Григорьевны с кузиной Верой Муравьевой, чей ссыльный супруг Артамон Муравьев имел мужество настоять, чтобы жена осталась в европейской России. 

Церковь и некрополь А.Г.Муравьёвой в Петровском Заводе

Вера из-за этого пребывала в отчаянии, размышляя, чтобы все бросить и отправиться за мужем в Забайкалье. И Александра Григорьевна писала ей: «… проникнетесь той истиной, что в Вашем положении, Вы не можете одновременно исполнить два священных долга. Исполните тот, который подскажет Ваше сердце… Если именно дети требуют Ваших забот и Вашего присутствия, оставайтесь и не пишите больше мужу о своей надежде приехать к нему, когда сыновья перестанут нуждаться в Вас… через несколько лет, Вам будет намного труднее, чем сейчас, расстаться со своими детьми, особенно в их положении. То, что я говорю, вероятно жестоко… Не обижайтесь на меня, милая Верочка за мое письмо, я никогда в жизни не умела ни говорить, ни писать ничего, кроме того, во что верила всем сердцем…».

Дальше Александра Григорьевна собственноручно дала пояснение главному поступку своей жизни:

«Я уехала потому, что мне было на кого оставить детей моих. У меня нет состояния… так что никакие дела не требовали моего присутствия в России. Но если бы будущее моих детей зависело от меня… я бы осталась, и ничто не заставило бы меня двинуться. Меня мало заботило бы мнение, которое могло бы сложиться у других о моем поведении. Господь воздаст Вам, ибо Вы несете крест много тяжелее нашего», и чуть позже - «…Я как черт, который проповедует Евангелие, потому что у меня самой нет ни малейшей надежды. Прощайте, я очень устала».

Вид из окна музея в Петровске

«Перед этим горем гнутся горы, \ Не течет великая река, \ Но крепки тюремные затворы, \ А за ними "каторжные норы" \ И смертельная тоска».

В конце октября 1832 года опять беременная Муравьёва сильно простудилась, бегая в каземат к своему ненаглядному Никитушке. Оттого, может, у неё снова случились неудачные роды, нареченная Аграфеной девочка прожила всего восемнадцать часов. 4 ноября 1832 г. Александра Григорьевна писала свекрови: «Дорогая и добрейшая матушка! Не думайте, умоляю вас, что (из-за последней утраты) и по причине таких страданий я не могла написать вам, но у меня болело сердце». 

Офорт Н.М.Полянского "Последний путь Александры Муравьёвой", работа 1975 г.

Пронедужив около трёх недель, 22 ноября 1832 г. она скончалась в Петровском Заводе...

Божественная задача человека - производить человечность чтобы растапливать холод этого бесчеловечного мира, чтобы Богу не было так одиноко

Декабристские жены, отправляясь сквозь кромешную Сибирь в Забайкалье, абсолютно точно знали, что их ждет. Это была сознательная, искренняя и христианская жертва во имя любви и верности.

Божественная задача человека - производить человечность чтобы растапливать холод этого бесчеловечного мира, чтобы Богу не было так одиноко, - говорит кто-то свыше устами моего любимого радиопроповедника Быкова. И когда придется снова и опять тонуть в трясине реальности одним из утешительных оснований мне будет то, что я был в Петровске рядом с нею.

Дочь известного дворянского рода вслед за своим осужденным мужем отправляется в Забайкалье. Она ходит на свидания, почти все время беременная детьми, которые в Сибири не выживают как символ прекращения мятежного рода и отсутствия у бунта будущего.

"Ехали, ехали и приехали"

Об этом лучше Д.Л.Быкова тоже не скажешь:

«Звезда пленительного счастья» в 1975 году была исключительно актуальным фильмом – декабристские и народовольческие аллюзии в культуре того времени вообще распространены, поскольку легальные тактики взаимодействия с властью исчерпаны, и не диссидентствуют только дети, да и о тех ходит анекдот, что если нужно заставить ребенка прочитать «Войну и мир» – верней всего перепечатать ее на машинке и дать на одну ночь. <…> Фильм не столько воспевает инакомыслие, мужество и верность долгу, сколько предупреждает о последствиях: не обольщайтесь, это будет вот так. Долго, страшно и некрасиво. Без отзвука и сострадания, а то и при брезгливом изумлении благонадежного большинства. <…> логика сюжета требовала такого финала, после которого у зрителя не осталось бы сомнений в правоте декабристского дела, в том, что добродетель всегда награждается, что жены не зря проделали путь через адские снежные пустыни до читинского острога; но Мотыль в финальной сцене все эти надежды рушит. Да, не зря, да, подвиг — но кто это там надеялся на воздаяние? Это все с годами, в потомстве. А сейчас — вот он, желтый деревянный забор, вот на минуту открывшиеся ворота, мелькнувшие лица мужей — и двое серых солдатиков, которые вновь замыкают засов. И титры по этому самому забору. Вот тебе и подвиг, и добродетель, и результат полугодового странствия. Ехали, ехали и приехали. Вы этого хотели. И те, кто идет против системы, должны быть готовы к тому, что расплачиваться за это придется, по слову Шкловского, «долго, тяжело и некрасиво». 

Смогут ли декабристские жены - подлинные героини-мученицы - занять в современной исторической памяти русского народа место своих мятежных мужчин, - важный показатель морального состояния современного общества и задаваемого этим состоянием направления социального развития в будущем, где всегда можно что-то изменить к лучшему.

Или хотя бы попытаться.

Офорт Н.М.Полянского «Отъезд Никиты Муравьёва из Петровского Завода. Прощание с могилой жены», 2003 г.

В петровском музее я приобрел альбом офортов замечательного забайкальского художника Н.М.Полянского «Декабристы». Там есть его, я считаю, шедевр — «Отъезд Никиты Муравьёва из Петровского Завода. Прощание с могилой жены». На переднем плане карета с равнодушным кучером — символ разлуки навсегда. В дверном проеме Некрополя мужчина с девочкой, мы знаем, что они плачут, поневоле принимая неизбежное. И все пространство заполняет чистым светом образ Александры, узнаваемый по портрету 1825 г. 

На первый взгляд, это русская версия «Ромео и Джульетты», на фоне которой происходит иссякание революционного проекта. Главные герои любят друг друга и хотят быть вместе, несмотря на печальные обстоятельства. Она преодолевает все коллизии вынужденной разлуки, любовь было торжествует, но в итоге героиня погибает.

Никита Муравьёв, 1836 год, рисунок Бестужева

Я думаю, однако, это классическая по Борхесу история о самопожертвовании бога, один из вечных сюжетов, которые нашей культуре в том или ином виде предстоит и предстоит пересказывать, сколько бы времени нам ни осталось. Новый завет, самая яркая часть Библии, - о том, почему нам, слабым человекам так нужны христологические сюжеты. В мире, бедном отвагой и верностью, русская графиня Александра Муравьева бросается за мужем в Сибирь как в пропасть, пробудив в себе богочеловеческое начало. Муравьева умирает на глазах этих людей, не имея другой возможности изменить их и нас. Она словно видит в этом свой долг, чтобы они и мы, может быть, что-то поняли, обретая себя в Вере. «Подвиг любви бескорыстной».

Алтарь с распятием в усыпальнице А.Г.Муравьевой

Память «о подвиге женщин, описанном Некрасовым как следование христианскому долгу», дань отважным и благородным женщинам, пожертвовавшим всем ради любви - должны стать, по-моему, последним убежищем памяти об их мужьях. В то же время обращение к этому сюжету в нынешнем циничном мире - манифест уважения к семейным ценностям и нравственным началам, понимание подлинной культуры Отечества. 

Ноннушка (Софья) Муравьёва, 1833-35 гг., рисунок Бестужева. Первый ребёнок, рождённый на каторге

Из одиннадцати героинь Камилла Ивашева (Ле-Дантю) умерла в простуде при преждевременных родах вместе с ребёнком на Урале в Туринске. Екатерина Трубецкая скончалась от рака в Иркутске. Анна Розен и Елизавета Нарышкина уехали за мужьями из Сибири на Кавказ. После амнистии в европейскую Россию вернулись с мужьями Наталья Фонвизина, Мария Волконская и Прасковья Анненкова (Полина Гёбль). Вернулись и овдовевшие в Сибири Александра Давыдова, Александра Ентальцева и Мария Юшневска.

И только Александра Муравьева не просто навсегда остались в истории России. Она одна из своих сестер по несчастью навсегда осталась здесь, на этом погосте посреди сурового и неприветливого Забайкалья, якобы просвещенного её незадачливым мужем.

Композиция Зураба Церетели "Жены декабристов. Врата судьбы", посвященная Году семьи в России

Я хочу, чтобы помнили, как она жила, какие решения принимала и как исполнила свою жизненную миссию, наполнив простым и ярким смыслом любви один из самых противоречивых сюжетов русской истории. Хрупкая и сильная, красивая и самоотверженная женщина по-прежнему с чувством собственного достоинства несет над забайкальской жизнью свой крест на крыше тихой часовни в Петровске:

«Хор ангелов великий час восславил,

И небеса расплавились в огне.

Отцу сказал: "Почто Меня оставил!"

А матери: "О, не рыдай Мене..."».

"Смерти нет — это всем известно, \ Повторять это стало пресно, \ А что есть — пусть расскажут мне..."
Фото и коллажи автора
Использованы книги: Соломон Волков, «История русской культуры в царствование Романовых 1613-1917»; Д.С.Мережковский, «14 декабря»; Эрлих С.Е. ДЕКАБРИСТЫ В ИСТОРИЧЕСКОЙ ПАМЯТИ. 2000—2014; Дмитрий Завалишин, «Воспоминания».
Сетевые материалы: ВикипедиЯ; Муравьёва (Чернышёва) Александра Григорьевна — Биография; Александра Муравьева. Она всегда говорила и делала лишь то, во что верила всем сердцем...; Александрина и Никита Муравьевы: Письма А.Г.Муравьевой из Сибири родным; Стихи Анны Ахматовой; фрагменты фильма «Звезда пленительного счастья».

Александр Тарасов

Больше важных новостей в Telegram-канале "75.RU". Подписывайтесь!

Комментарии:

14 февраля 2019, 07:00 Национальная безопасность или железный занавес?

Депутаты Госдумы от Забайкалья по-разному прочитали закон о "суверенном интернете"

16 февраля 2019, 18:00 Дорогами афганской войны

Китель погибшего в бою с моджахедами Сергея Токмакова представили на выставке в Чите

15 февраля 2019, 06:30 Салам, бача!

30 лет назад советские войска покинули Афганистан

Депутаты Госдумы от Забайкалья по-разному прочитали закон о "суверенном интернете"

Китель погибшего в бою с моджахедами Сергея Токмакова представили на выставке в Чите

30 лет назад советские войска покинули Афганистан

Главное сейчас